Неточные совпадения
Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет
право… то есть не официальное
право, а сам имеет
право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его
идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует.
«Нет. Конечно — нет. Но казалось, что она — человек другого мира, обладает чем-то крепким, непоколебимым. А она тоже глубоко заражена критицизмом. Гипертрофия критического отношения к жизни, как у всех. У всех книжников, лишенных чувства веры, не охраняющих ничего, кроме
права на свободу слова, мысли. Нет, нужны
идеи, которые ограничивали бы эту свободу… эту анархию мышления».
— О любопытнейшей их статье толкуем, — произнес иеромонах Иосиф, библиотекарь, обращаясь к старцу и указывая на Ивана Федоровича. — Нового много выводят, да, кажется, идея-то о двух концах. По поводу вопроса о церковно-общественном суде и обширности его
права ответили журнальною статьею одному духовному лицу, написавшему о вопросе сем целую книгу…
Что, если
прав Ракитин, что это
идея искусственная в человечестве?
Демократия не может быть в принципе, в
идее ограничена сословными и классовыми привилегиями, внешне-общественными аристократиями, но она должна быть ограничена
правами бесконечной духовной природы человеческой личности и нации, ограничена истинным подбором качеств.
Вопрос в том, чтобы Россия окончательно отказалась от той пугающей и отталкивающей
идеи, что «славянские ручьи сольются в русском море», т. е. признала вечные
права за всякой национальной индивидуальностью и относилась к ней, как к самоценности.
Видишь: ты молода, отсюда никуда носа не показывала, а тебя уже обвеял дух свободы, у тебя уж явилось сознание своих
прав, здравые
идеи.
«Переделать портрет, — думал он. —
Прав ли Кирилов? Вся цель моя, задача,
идея — красота! Я охвачен ею и хочу воплотить этот, овладевший мною, сияющий образ: если я поймал эту „правду“ красоты — чего еще? Нет, Кирилов ищет красоту в небе, он аскет: я — на земле… Покажу портрет Софье: что она скажет? А потом уже переделаю… только не в блудницу!»
Идея народности, сама по себе, —
идея консервативная: выгораживание своих
прав, противуположение себя другому; в ней есть и юдаическое понятие о превосходстве племени, и аристократические притязания на чистоту крови и на майорат.
Везде, где есть меньшинство, предварившее понимание масс и желающее осуществить ими понятую
идею, если нет ни свободы речи, ни
права собрания, — будут составляться тайные общества.
Новиков
идеи равенства выводил из Евангелия, а не из естественного
права.
По моему мнению, и в торжественные годины, и в будни
идея отечества одинаково должна быть присуща сынам его, ибо только при ясном ее сознании человек приобретает
право назвать себя гражданином.
Свидание со своими в Нижнем обошлось более мирно, чем я ожидал. Я не особенно огорчался тем, что к моему переходу в Дерпт относились с некоторым недоумением, если и не с сильным беспокойством. Довольно было и того, что помирились с моим решением. Это равнялось признанию
права руководить самому своими
идеями и стремлениями, искать лучшего не затем, чтобы беспорядочно"прожигать"жизнь, а чтобы работать, расширять свой умственный горизонт, увлекаясь наукой, а не гусарским ментиком.
Начало выветриваться всякое содержание из
идеи разума, и теряется
право оперировать с самим словом разум.
Нет, не незаконнорожденность, которою так дразнили меня у Тушара, не детские грустные годы, не месть и не
право протеста явились началом моей «
идеи»; вина всему — один мой характер.
О, мы тогда все кипели ревностью делать добро, служить гражданским целям, высшей
идее; осуждали чины, родовые
права наши, деревни и даже ломбард, по крайней мере некоторые из нас…
—
Право, не знаю, как вам ответить на это, мой милый князь, — тонко усмехнулся Версилов. — Если я признаюсь вам, что и сам не умею ответить, то это будет вернее. Великая мысль — это чаще всего чувство, которое слишком иногда подолгу остается без определения. Знаю только, что это всегда было то, из чего истекала живая жизнь, то есть не умственная и не сочиненная, а, напротив, нескучная и веселая; так что высшая
идея, из которой она истекает, решительно необходима, к всеобщей досаде разумеется.
Наше дворянство и теперь, потеряв
права, могло бы оставаться высшим сословием, в виде хранителя чести, света, науки и высшей
идеи и, что главное, не замыкаясь уже в отдельную касту, что было бы смертью
идеи.
— Но если вам доказано логически, математически, что ваш вывод ошибочен, что вся мысль ошибочна, что вы не имеете ни малейшего
права исключать себя из всеобщей полезной деятельности из-за того только, что Россия — предназначенная второстепенность; если вам указано, что вместо узкого горизонта вам открывается бесконечность, что вместо узкой
идеи патриотизма…
Потому голодный во сто раз сильнее чувствует всякую несправедливость, и, стало быть, не прихоть породила
идею в
праве каждого на труд и хлеб.
Идея ада должна быть совершенно освобождена от всех ассоциаций, связанных с перенесением на небо принципов уголовного
права.
Фейербах был
прав не в отношении к Богу, а в отношении
идеи Бога.
Но спрашивается: можно ли считать осуществившеюся
идею, которая имеет уже за себя
право сильного, но и за всем тем вынуждена бороться за свое существование? и можно ли назвать успешным такое мероприятие, которое выполняется только потому, что за невыполнение его грозит кара?
— Тут и нет кощунства. Я хочу сказать только, что если ты вмешиваешь бога в свои дела, то тебе следует сидеть смирно и дожидаться результатов этого вмешательства. Но все это, впрочем, к делу не относится, и,
право, мы сделаем лучше, если возвратимся к прерванному разговору. Скажи, пожалуйста, с чего тебе пришла в голову
идея, что Коронат непременно должен быть юристом?
Всего этого,
право, очень достаточно, чтобы в человеке получилось представление о той совокупности вещей и явлений, из которой выводится
идея отечества!
Весь цикл его
идей вертится около требований и указаний обычного
права.
Граф, действительно, совершенно не знал своей жены, он, впрочем, даже не понял бы, если бы кто взял на себя труд растолковать ему эти мечты и стремления; мужчину с подобными
идеями он бы не потерпел около себя как опасного вольтерианца, женщине же он прямо отказывал в возможности иметь такие мысли, как и в
праве на скуку, что мы видели ранее.
— За проведение французских
идей и протест мой против крепостного
права, — отвечал Вихров.
На счастье Н.П. Ланина, в это время молодой приват-доцент по полицейскому
праву, уже сверкавший на кафедре Московского университета, В.А. Гольцев «за неблагонадежность и внедрение вредных
идей молодежи» был лишен кафедры.
Ах,
право, не до превратных
идей в такое время, когда русские
идеи, шаг за шагом, без отдыха, так и колотят в загорбок!
— В том суть-с, что наша интеллигенция не имеет ничего общего с народом, что она жила и живет изолированно от народа, питаясь иностранными образцами и проводя в жизнь чуждые народу
идеи и представления; одним словом, вливая отраву и разложение в наш свежий и непочатый организм. Спрашивается: на каком же основании и по какому
праву эта лишенная почвы интеллигенция приняла на себя не принадлежащую ей роль руководительницы?
— А что вы думаете, ведь это
идея! съездить разве в самом деле… ха-ха! Ведь у нас…
Право, отличная штука выйдет! Все была плешь, и вдруг на ней строевой лес вырос… ха-ха! Ведь у нас волшебства-то эти… ха-ха! Благодарю, что надоумили! Съезжу, непременно съезжу… ха-ха!
Находившись, по обязанности, в частом соприкосновении с этим темным и безотрадным миром, в котором, кажется, самая
идея надежды и примирения утратила всякое
право на существование, я никогда не мог свыкнуться с ним, никогда не мог преодолеть этот смутный трепет, который, как сырой осенний туман, проникает человека до костей, как только хоть издали послышится глухое и мерное позвякиванье железных оков, беспрерывно раздающееся в длинных и темных коридорах замка Атмосфера арестантских камор, несмотря на частое освежение, тяжела и удушлива; серовато-желтые лица заключенников кажутся суровыми и непреклонными, хотя, в сущности, они по большей части выражают только тупость и равнодушие; однообразие и узкость форм, в которые насильственно втиснута здесь жизнь, давит и томит душу.
Так вот — если капнуть на
идею «
права».
…Тихонько, металлически-отчетливо постукивают мысли; неведомый аэро уносит меня в синюю высь моих любимых абстракций. И я вижу, как здесь — в чистейшем, разреженном воздухе — с легким треском, как пневматическая шина, — лопается мое рассуждение «о действенном
праве». И я вижу ясно, что это только отрыжка нелепого предрассудка древних — их
идеи о «
праве».
Неужели, потому что ты там увлекся какими-то новыми
идеями, ты имел
право пренебречь самою первейшею своею обязанностью?
Она бесцеремонно тыкала на них указательным пальцем, поясняя, что «это, мол, дураки-постепеновцы, а этот — порядочный господин, потому что „из наших“, а тот — подлец и шпион, потому что пишет в газете, которая „ругает наших“, а кто наших ругает, те все подлецы, мерзавцы и шпионы; а вот эти двое — дрянные пошляки и тупоумные глупцы, потому что они оба поэты, стишонки сочиняют; а этот профессор тоже дрянной пошляк, затем что держится политико-экономических принципов; а тот совсем подлец и негодяй, так как он читает что-то такое о полицейских и уголовных законах, в духе вменяемости, тогда как вообще вся
идея вменяемости есть подлость, и самый принцип
права, в сущности, нелепость, да и вся-то юриспруденция вообще самая рабская наука и потому вовсе не наука, и дураки те, кто ею занимаются!»
«Несмотря на все установленные правила для надзора за воскресными и бесплатными школами, говорилось в объявлении, ныне положительно обнаружено, в некоторых из них, что под благовидным предлогом распространения в народе грамотности люди злоумышленные покушались в этих школах развивать вредные учения, возмутительные
идеи, превратные понятия о
праве собственности и безверие.
«Да, как поляк, я не имел
права полюбить русскую женщину. Какое жестокое, ужасное положение!.. Будь проклята и эта пламенная, историческая вражда, и то, чтó породило ее! Благодаря ей, вся моя личная жизнь (да и одна ли моя только!) построена на фальши, на противоестественном умерщвлении в себе самых лучших, самых святых и заветных чувств во имя одной
идеи.
Мы имели
право думать, что никакие новые «
идеи» не коснутся этой, так сказать, заветной святыни.
— Художественное произведение тогда лишь значительно и полезно, когда оно в своей
идее содержит какую-нибудь серьезную общественную задачу, — говорил Костя, сердито глядя на Ярцева. — Если в произведении протест против крепостного
права или автор вооружается против высшего света с его пошлостями, то такое произведение значительно и полезно. Те же романы и повести, где ах, да ох, да она его полюбила, а он ее разлюбил, — такие произведения, говорю я, ничтожны и черт их побери.
Ведь это одна из тех
идей, которые имеют полное римское
право называться счастливыми.
Нося эту
идею в своем сердце вместе с прочими таковыми же и беспрекословно признавая ее авторитет, он, однако ж, понимал, что
право быть смертным"по усмотрению"отнюдь не принадлежит к числу таких, которыми можно было бы кичиться.
— Ну, давай говорить. Отвечай: был ты в числе сочувствователей и распространителей
идеи об упразднении крепостного
права?
Но, глядя со стороны, мы видим, что он уже чувствует себя виноватым и что
прав его умирающий брат, жестко говорящий ему: «Просто, тебе хочется показать, что ты не просто эксплуатируешь мужиков, а с
идеей».
Раньше, по крайней мере, он признавал за ними
право преступать человеческие законы во имя «
идеи», во имя «блага человечества».
Право же, это блестящая
идея, — я вас познакомлю!
И отъезжее поле, и потрясающая бедрами девка Палашка, и даже хождение по комнатам, украшенными шкапиками с графинчиками, — все это выносилось безропотно, потому что во всем этом виделся символ, за которым пряталась
идея о
праве и долге.
— Науками, братец, науками, вообще науками! Я вот только не могу сказать, какими именно, а только знаю, что науками. Как про железные дороги говорит! И знаешь, — прибавил дядя полушепотом, многозначительно прищуривая
правый глаз, — немного эдак, вольных
идей! Я заметил, особенно когда про семейное счастье заговорил… Вот жаль, что я сам мало понял (времени не было), а то бы рассказал тебе все как по нитке. И, вдобавок, благороднейших свойств человек! Я его пригласил к себе погостить. С часу на час ожидаю.
— Ваш двоюродный брат
прав, — говорит она мне. — Время не ждет. Надо нам подумать хорошенько о нашем приюте… Какое равнодушие во всех, к кому обращаешься. Я уж вам говорила, что хочу устроить убежище по моей
идее.